Конечно, в СССР он не был первым: за год до этого запустили протяженную «Дружбу», а несколькими десятилетиями раньше протянули нитки от месторождений Кавказа: Баку-Батуми и Грозный-Туапсе. Но сибирский нефтепровод стал на тот момент самой северной в мире стальной жилой, по которой черное золото пошло из глухой тайги до нефтеналивной станции в областном центре, где уже формировалось специализированное предприятие — Управление магистральных нефтепроводов Западной и Северо-Западной Сибири, предшественник сегодняшней компании «Транснефть-Сибирь». О том, как нефтепроводная система превращалась в «кровеносную», питающую экономику государства и какую роль в этом сыграли тюменцы, узнал корреспондент «РГ».

Эпоха первых фонтанов

Их значение сложно переоценить. В книге «Нефтяная эра Шаима» знаменитый буровой мастер Семен Урусов вспоминал: «До этого мы бурили в Заводоуковском, Викуловском, Абатском, Голышмановском, Ишимском районах. Везде вода, только ее и открывали. А в 1959 году вызывает меня в Тюмень легендарный геолог Рауль-Юрий Эрвье. Говорит: Семен, надо тебе с бригадой ехать в район Шаима. Там обязательно должна быть нефть». Как в воду глядел. Шаимское месторождение, первое в регионе, открыли в 1960-м: в июне из скважины Р-6 ударил фонтан промышленной нефти с дебитом до 350 тонн в сутки. Круглогодичная эксплуатация объекта стартовала в 1965 году, после запуска нефтепровода.

Тюменцы не просто ежесезонно увеличивали добычу углеводородов, а превращали страну в крупнейшую мировую энергетическую державу

Разговорились как-то про это уникальное место с инженером-энергетиком лауреатом премии Совета министров СССР (создал и внедрил семейство автоматизированных энергетических установок на базе авиационных двигателей) Дмитрием Ермаковичем. Он учился во Львове, а оказался в Сибири.

— У деревни Мулымья в Кондинском районе Югры в ходе геофизических исследований сейсмики нашли определенные структуры в пластах и посоветовали заложить несколько скважин на перспективу. Вот сюда меня и отправили главным механиком — отвечать за все оборудование и цементаж колонн. Бурили Р-2 и Р-7 — приток получили, но не в промышленных объемах. Помню, старший геолог Завьялов ворчал: «Не будет тут нефти, а будет газ, как в Березово». И только Р-6 дала результат. Мы обнаружили богатый Шаим. А потом открыли Трехозерное месторождение, через год — Мортымьинско-Тетеревское. Черное золото забурлило в Усть-Балыке и Мегионе, — рассказал ветеран геологии.

500 дней в болотах

Есть нефть, много нефти, но как же ее доставлять до единственного за Уралом нефтеперерабатывающего завода в Омске? Прежний путь по рекам Конде, Иртышу и Оби на баржах и танкерах долог, да и самих судов мало, а срок навигации ограничен. Выход один — строить нефтепровод, а потом создавать сопутствующую инфраструктуру. Летом 1964-го все и началось.

Смотрю оцифрованную пленку Прошкина и Ракутько. К счастью, многие значимые стройки тогда велись под прицелом телекамер и попадали в газетные репортажи моих старших коллег и учителей в профессии Сергея Фатеева, Рафаэля Гольдберга и других, поэтому проникнуться духом эпохи нетрудно и сегодня. В 17-минутной черно-белой документальной ленте уместились 500 дней в тайге и на болотах. Участки «трассы мужества» одновременно тянули с севера, от Шаима, и с юга, от Ембаево, что под Тюменью, навстречу друг другу. Трассовики возвели 47 переходов через реки и топи, переработали более полутора миллионов кубометров грунта, доставили в тайгу 42,6 тысячи тонн труб и сварили 52 тысячи стыков. Когда речная вода сковывала баржи с грузами, на помощь приходили вертолеты Ми-6 — с их участием проложено 102 километра.

В ноябре 1965-го у местечка Усть-Лаут варят «красный стык» — последний на трубопроводе диаметром 520 миллиметров. Сварщики Беляев и Каленов сутки стоят в ледяной жиже, чтобы закончить великое дело. Наготове их коллеги с шампанским: с последними искрами можно открывать бутылки! Чумазые работяги переводят дух, пошатываясь от усталости, чокаются… Трассу Шаим-Тюмень сдали на полгода раньше срока, и уже 21 декабря 1965 года северная нефть пришла по трубе в Тюмень. Вынесенная в заголовок строчка из песни Владимира Высоцкого как раз про это. Кстати, и шутить строители, несмотря ни на что, не уставали. Пока для них наступила небольшая передышка, потому что дальше предстояло строить нитку Усть-Балык-Омск.

— В то время формировался совершенно новый добывающий район с предприятиями и подразделениями, стягивались кадры, воспитывались новые специалисты. Мы не просто ежесезонно увеличивали добычу углеводородов, а превращали страну в крупнейшую мировую энергетическую державу. Вклад строителей-нефтепроводчиков в это переоценить невозможно, — подчеркивает профессор кафедры гуманитарных наук и технологий Тюменского индустриального университета доктор исторических наук Галина Колева.

Ее коллега профессор кафедры транспорта углеводородных ресурсов Вадим Андреев добавляет: кадры были великолепные — за местными сварщиками буквально охотились руководители из других регионов (очевидно, помня подвиги шаимских победителей).

Братство трубы

Ветеран «Транснефть-Сибири» Анатолий Бурлаков в том эпохальном проекте не участвовал. Он, уроженец Самарской области, пришел на предприятие в 1973 году инженером участка ремонта и наладки электрооборудования нефтеперекачивающих станций. Но много слышал и читал про шаимских первопроходцев, восхищался ими. Каков был Владимир Чертищев, главный инженер головной нефтеперекачивающей станции «Шаим», а потом начальник ПТО Тюменского нефтепроводного управления!

— Я застал запуск нефтепровода Усть-Балык-Курган-Уфа-Альметьевск. В Торгилях Нижнетавдинского района создавали головную станцию, мы доводили ее до ума. А вообще трудился в комплексной электротехнической лаборатории управления в Антипино. Что нравилось — задачи каждый день разные: ремонт, наладка, высоковольтные испытания оборудования, в том числе мощнейших двигателей на 8,3 тысячи киловатт, грозозащита, заземление… В вагончике не сидели — ездили по всей области, то в сторону Тобольска, то в сторону Кургана. Оплату за сверхурочные часы не просили — не принято было. Аварий не допускали. Конечно, сейчас у ребят все оборудование автоматическое, цифровое, а мы работали руками и часто проявляли смекалку. Например, придумали заказать «оборонке» пресс для соединения под давлением высоковольтных жил. Получили, стали применять и на земле, и даже на высоте, — вспоминает Анатолий Ефимович.

На одном предприятии Бурлаков проработал 33 года. Получил как электромонтер высший разряд — шестой, был председателем профкома. До сих пор убежден, что и человек красит место, и место, если коллектив как семья, — человека.

— Урай, Шаим дали толчок развитию и нефтетранспортной, и нефтедобывающей отраслей не только тюменской провинции, но и всей страны. С первого нефтепровода в Западной Сибири началась великая эпоха достижений: потянули трубы в Омск, Куйбышев, Юргамыш, — перечисляет ветеран.

Сегодня тех, кто лично причастен к тем историческим событиям, осталось мало — время неумолимо. На встрече по случаю 60-летия прихода в Тюмень нефти по знаменитому нефтепроводу соберутся единицы. Но это, несомненно, золотой, даже бриллиантовый фонд, которому Тюменская область обязана своим настоящим.