Максим Анисимович, откуда к нам приходят новые слова? Из молодежного сленга? Из новых сфер жизни, вроде ИИ? Или это заимствования из других языков?

Максим Кронгауз: У новых слов очень много разных путей, разных каналов их прихода, и вы их отчасти назвали.

Сейчас очень много слов приходят к нам из английского языка. Это заимствования.

Если говорить о сферах употребления, то, действительно, молодежный сленг часто создает какие-то новые слова. Слово «хайп», например, пришло к нам из молодежного жаргона и задержалось в русском языке. Или слова «хейт», «хейтер».

Но, конечно, есть и другие источники. Новые слова приходят из профессиональной лексики, из названий новых гаджетов, новых устройств. Все каналы работают, но в разное время какие-то из них становятся более важными. Мне кажется, что в XXI веке при быстром изменении языка как раз востребуется молодежная лексика.

И конечно, очень много новых слов связано с ИИ, и часть из них, безусловно, задерживается в русском языке. Например, слово «промпт», несмотря на большое скопление согласных, из-за которых его трудно произнести, все равно довольно популярно. Потому что описывает важный момент коммуникации человека с ИИ.

Когда некая сфера деятельности становится очень важной, она тут же порождает новые слова. А уж ИИ это же нечто более широкое, чем просто профессиональная сфера.

Часто новые слова приходят из бытовых сфер, например, из кулинарной. Заимствования блюд из национальной кухни привносят в русский язык их новые названия. Стала модной японская кухня, и несмотря на то, что японский язык не давал много заимствований в русский, из этой моды у нам пришли слова «суши» и «сашими».

Когда рождаются новые слова, важнее, тот кто их сочинил, или то, как они были подхвачены?

Макстим Кронгауз: Важнее роль распространителя или популяризатора слова. Часто мы не знаем, кто первым его употребил, но оно «вспыхивает» затем в общении людей и становится заметным. И иногда мы не знаем автора слова, но знаем человека, сделавшего всё, чтобы слово услышали — какого-нибудь блогера, снявшего ролик. Он первым сделал слово заметным. Так что, мне кажется, роль распространителя, популяризатора слова важнее.

Но и остающийся в тени автор слова тоже очень значим. Потому что придумать новое слово это чрезвычайно трудное дело. Заимствовать — легче.

Что учитывают лингвисты, регистрируя новое слово? На что обращают внимание — на распространенность, связность, нормальность?

Максим Кронгауз: При единичном словоупотреблении новое слово, скорее всего, не заметят. Нужно, чтобы оно повторялось, использовалось разными людьми в разных ситуациях и на разных площадках. Знаком укорененности нового слова в русском языке является появление слов-родственников. Хейт и хейтер. Хайп и хайповать, хайпануть, хайпожор. Когда слово обрастает «родственниками», уже можно говорить о том, что оно в той или иной степени укоренилось в русском языке.

Частотность слова определяется по-разному — по запросам на сайтах словарей или по запросам поисковых систем. Бывают всплески популярности новых слов. Это тоже их некоторым образом закрепляет в языке. Но порой популярное по частоте запросов слово не остается в языке. Побыв в нем какое-то ограниченное время — полгода, год — уходит. Особенно это характерно для названий разного рода развлекательных занятий. Томагочи, лабубу — такие слова долго не удерживаются. Только до тех пор, пока предмет, объект, вещь, игрушка — вызывают интерес. Вот было такое популярное слово «спиннер», а сейчас его почти никто не знает.