На прошлой неделе начали отмечать 110 лет со дня рождения великого советского писателя Константина Симонова. Впереди еще вечер, который проведет его сын, еще, наверняка, что-то будет. Константин Симонов не просто уважаем — он любим. И не просто почитаем, но читаем.

Сколько себя помню, Симонов всегда считался главным советским писателем, хотя формально Союзом писателей он не руководил.

Симонов помог выйти в свет великому роману Булгакова «Мастер и Маргарита»

В Москве существовало два писательских союза: СП СССР и СП РСФСР. Главным союзом руководил Георгий Марков, но он больше воспринимался как писательский чиновник, любимцем читающей публики не был. Про два его главных романа замечательно написал пародист Александр Иванов: «Не оценить мы не могли// Твоих романов ширь:// Кто не осилит «Соль земли»,// Тому грозит «Сибирь». Это был монументальный руководитель.

Российским союзом руководил Сергей Михалков — добрейший человек, к которому писатели часто приходили решать свои проблемы. Михалков — замечательный детский поэт. К тому же, он делал сатирический киножурнал «Фитиль», и карикатура, на которой знаменитый поэт держит в руках «Фитиль», была весьма знаменитой. Ему как раз монументальности и не хватало.

Карикатур на Симонова не помню. С одной стороны, он был вполне себе монументален, классиком стал еще при жизни. С другой, читатели его любили. И стихи. И роман «Живые и мертвые», который стал популярен еще и благодаря фильму Столпера. К тому же, все знали, что Симонов помог выйти в свет великому роману Булгакова «Мастер и Маргарита». Он способствовал публикации одного из самых пронзительных произведений о войне — повести Вячеслава Кондратьева «Сашка». Такой живой классик. Это делало его еще более притягательным. Но и недоступным.

Сегодня писателя, у которого был бы такой авторитет, как у Симонова — нет. Это не хорошо и не плохо — это так. И поэтому, когда я — совсем еще юный журналист, только что взятый на работу в знаменитый журнал «Пионер» — получил задание поговорить с Симоновым, — я сник.

К кому за помощью обратиться? К папе, разумеется. Симонов сыграл в судьбе моего отца, поэта Марка Максимова, серьезную роль. Сразу после войны у отца вышла книга «Наследство» — стихи, написанные в немецком тылу. А вот со второй книгой случился какой-то «затык»: претензий к сборнику стихов вроде не было, но он никак не выходил. И тогда Константин Михайлович, которому нравились отцовские стихи, стал редактором поэтического сборника моего папы. После чего книга вышла довольно быстро. Отец никогда не был особо близок с Симоновым, но они поддерживали хорошие отношения.

В такие дни не просто вспоминают юбиляра, но непременно осмысляют то, что он сделал

В каком году это было? Наверное, где-то за год до ухода Симонова — его не стало в 1979-м. Отец позвонил Константину Симонову, чтобы уговорить его дать мне небольшое интервью. Симонов согласился сразу, но я помню, что они еще довольно долго разговаривали, и, повесив трубку, папа сказал маме: «Надо почаще общаться с Константином Михайловичем, мне показалось, что он довольно одинок».

Симонов встретил меня на пороге своего кабинета. Отдельная квартира в том же доме на улице Черняховского, где он жил, была отдана классику под кабинет. Я очень хорошо запомнил, что вся квартира была уставлена папками — такой огромный архив.

Мы прошли к письменному столу. Симонов спросил: «О чем я должен говорить?» Я, робея и заикаясь, сказал, что было бы хорошо, если бы Константин Михайлович обратился к юным следопытам. «Каков объем?» «Полторы — две страницы».

Я абсолютно убежден, что Симонов вряд ли когда-либо задумывался о юных следопытах. И тем не менее… Он включил свой магнитофон и сказал: «Такое-то число… Обращение к юным следопытам. Журнал «Пионер». Я включил свой магнитофон.

И Константин Михайлович, ни разу не запнувшись, продиктовал обращение, в котором было все: и достижения юных следопытов, и их проблемы, и то, куда развиваться движению дальше. Можно было всерьез подумать, что Симонов — главный специалист по следопытскому движению в нашей стране.

Надо ли добавлять, что объем продиктованного текста был чуть меньше двух страниц? Вот, что такое мастер и настоящий профессионал.

Когда я уходил, Симонов подал мне куртку. Мне стало совсем неловко. «Одевайтесь, одевайтесь, — улыбнулся Симонов. — Потом будете всем рассказывать, как вам Симонов подавал куртку. Папе передавайте привет». Вот я всю жизнь и рассказываю, как мне сам Симонов подавал куртку.

В такие дни не просто вспоминают юбиляра, но непременно осмысляют то, что он сделал. А мне показалось интересным просто рассказать о личной встрече с классиком. Небольшой эпизод, в котором, как мне кажется, отражается и его профессионализм, и доброта и ирония.

Остальное — в книгах, и фильмах по его произведениям. В его стихах. ХХ век в России был богат на поэтических гениев, Симонов в этом ряду не затерялся: он поэт абсолютно своеобразный, узнаваемый, ни на кого не похожий.

Константин Симонов для меня — образ советского писателя. Со всеми достижениями, противоречиями, обретениями и трагедиями. Он — не для красного словца — человек-эпоха.

Будем помнить.